Происшествие в горах

 

Дорога из Катманду в Похару
13 марта 2010 года

Промелькнули, словно одно мгновение, три насыщенных дня в Катманду, оставив мне, помимо впечатлений, заметную усталость от этого города, где всё непрерывно движется.

Сегодня – четвертый день моего путешествия, и я с удовольствием осознаю, что покидаю столицу и отправляюсь в горный городок Похара. Говорят, он тише и спокойнее, в нем много зелени, а чистый воздух наполнен свежестью предгорий Гималаев.

В семь часов утра спускаюсь в ресторан на чашку кофе, а в половине восьмого выселяюсь из отеля «Гангжонг». Не прощаюсь надолго с этим простым, но довольно комфортным трехзвездочным пристанищем в столице, потому что нас ждет еще одна встреча в самом конце моего пути. У выхода из отеля меня уже дожидается мой постоянный водитель – скромный и галантный Депендра. Как всегда, он улыбается при встрече и, сложив ладони, произносит неизменное «Намастэ». Нам предстоит долгий путь из Катманду в Похару длиною в 180 километров, дорога по бесконечному горному серпантину. Расчетное время в пути, по предварительным подсчетам моего куратора Амада, который, впрочем, не пришел сегодня меня проводить, должно соответствовать шести-семи часам.

Я сажусь на заднее сиденье справа и оказываюсь за спиной водителя. Большинство машин здесь – праворульные, а хаотичное движение можно с натяжкой назвать левосторонним. Мы отправляемся в путь на полчаса раньше назначенного времени, и я еще раз с удовольствием отмечаю, что непальские гиды и водители крайне пунктуальны и обычно прибывают на встречу за 15-30 минут до оговоренного часа.

Депендра почти не говорит по-английски, из-за этого мы общаемся с ним редко и большей частью жестами и выражением лица. Мне кажется, он понимает все мои слова, но должным образом ответить мне не может. В целом мой водитель – очень приятный молодой человек, вежливый и обходительный, к тому же отличный профессионал. Его аккуратность на дорогах вызывает восхищение.

Из плоской долины Катманду, находящейся на высоте 1300 метров, мы начинаем подниматься в горы, всё выше и выше. И без того прохладный утренний воздух становится еще ощутимее в горах, и в не освещенных солнцем участках дороги я начинаю по-настоящему замерзать.

Я никогда, по правде говоря, особо не боялась горных дорог, так называемого серпантина. Опыт подобных путешествий был у меня неоднократно: подъемы и спуски в Крыму; незабываемые дороги Черногории, где люди от страха ложатся на пол автобуса; поездки по норвежским фьордам; немыслимая дорога на острове Майорка с фантастическими поворотами «тёщин язык» – путь через сумрачный хребет Трамунтана к дивной, уединенной бухте Са Калобра. Любопытная цепочка слов, родившаяся там, на Балеарских островах, где-то за стенами монастыря Льюк, снова оживает в памяти: серпантин – «серпьенте» – «змея» по-испански. Всё-таки было в этих дорогах что-то змеиное…недоброе и непредсказуемое.

Как верно отмечают профессионалы и автолюбители, горная дорога, в сущности, однообразна: с одной стороны — скала, с другой — обрыв. Поворот, мостик через ущелье, поворот, подъем, спуск, мостик и тому подобное. Поворотов много, и начинает казаться, что рулевое колесо делает не меньше оборотов, чем все остальные. Дороги в Непале оказываются несравнимо круче всех других, несравнимо извилистее, с огромным количеством абсолютно закрытых поворотов. Здесь даже у здорового человека с крепким вестибулярным аппаратом начинает кружиться голова от ежесекундной смены направлений: круто влево – круто вправо – круто влево – круто вправо… и так на протяжении трех часов подряд на постоянном подъеме. Более того, к этому необходимо добавить немалую высоту, и соответственно – хоть и не столь значительный, но порой вполне ощутимый недостаток кислорода, способный вызвать головокружение.

На поворотах края дороги, проходящей во всех без исключения случаях над многометровым обрывом, ничем не огорожены. На них даже не растут кусты, которые могли бы обозначить начало пропасти. Ничем не подстрахованный экстрим, где полагаться приходится только на профессионализм и аккуратность водителя, не только своего, но и всех остальных, которые на автомобилях и мотоциклах выскакивают из-за поворота в нескольких метрах от тебя совершенно неожиданно. Я не чувствую страха и не чувствую даже какой-либо малейшей опасности – я просто наслаждаюсь видами утренних гор, зеленых рисовых террас на склонах, небольших сельских домиков у дороги, переливами и оттенками цвета, света, тепла.

Спустя примерно час с момента выезда из Катманду, вне всяких населенных пунктов Депендра неожиданно и очень резко останавливает машину и выходит без единого слова. Я вижу у обочины двух человек, на них обычные одежды, и потому они – не полицейские и не военные. Почти от самой столицы за нами следовали два легковых автомобиля, и через какое-то время я замечаю, как они оба, поравнявшись с нами, останавливаются неподалеку. Водители выходят и точно так же направляются к этим людям. Я не знаю, что именно там происходит, но, сидя в машине и не оборачиваясь, я наблюдаю через зеркало заднего вида за тем, как в течение пятнадцати минут Депендра очень резко разговаривает с этими двумя людьми на обочине. Мне кажется, что они не намерены нас дальше пропускать и не хотят, чтобы мы двигались по намеченному маршруту. Вероятно, они пытаются нас о чем-то предупредить. Несколько раз в их разговоре я различаю сказанное моим водителем слово «Похара» – место, куда мы направляемся. Водители других машин тоже принимают участие в этой не слишком приятной беседе, но вскоре садятся в свои автомобили и уезжают прочь.

Наконец, Депендра возвращается, и на лице его я замечаю явную гримасу недовольства. Через мгновение, садясь за руль, он улыбается уже и уверяет, что ничего страшного не произошло, что всё в порядке, и нам пора продолжить путь.

Спустя двадцать минут наше спокойное движение вновь прерывается. В закрытом со всех сторон горами, глухом и совершенно безлюдном участке пути возникает перед нами небольшой мостик через реку, высохшую в этот засушливый весенний период буквально до самого дна. Недалеко от мостика я замечаю пятерых полицейских, одетых по всей форме и вооруженных автоматами. Они неторопливо прогуливаются вдоль дороги, а поперек мостика непроницаемой стеной, чрезвычайно плотно друг к другу, плечом к плечу стоят враждебно настроенные люди. Они перекрывают собой дорогу, чтобы не дать автомобилям проехать через мост. У некоторых из них я вижу в руках крупные камни, у других – самодельные дубинки. Они что-то выкрикивают, обращаясь к полицейским, но те всё с тем же невозмутимым видом прогуливаются по обочине.

Депендра снова останавливает машину, и за нами вновь собирается хвост из нескольких автомобилей. В течение десяти минут мы молча ждем и наблюдаем за ситуацией. Наконец, нам удается продвинуться чуть ближе к мостику. Остановив машину всего в нескольких метрах от центра событий, Депендра через открытое окно спрашивает у полицейского, можем ли мы проехать. Но он говорит – «Ждите». Через какое-то время группа полицейских, не применяя автоматы, с помощью дубинок и физической силы на время убирает людей с моста и, обращаясь к нам и водителям других автомобилей, дает команду быстро проезжать мост.

Я ничего не спрашиваю у водителя, потому что хочется узнать подробности, но из-за незнания английского языка Депендра вряд ли сможет толком объяснить ситуацию. Солнце уже высоко, и я замечаю, как воздух становится значительно теплее. Мы поднимаемся еще выше в горы, и через пятнадцать минут спокойного пути Депендра опять останавливается. В этот раз мы находимся на подъезде к изолированной и очень маленькой горной деревушке. У обочины стоят два молодых человека в простых деревенских одеждах. Депендра, открыв окно, задает им короткий вопрос, который, очевидно, означает «Сколько?» Получив ответ, он передает одному из молодых людей купюру небольшого достоинства, закрывает окно, и мы продолжаем путь.

Теперь я просто не могу оставить ситуацию без внимания. У обочины не было никакой будки или поста охраны или чего-то еще, похожего на присутствие здесь контролирующих государственных органов, уполномоченных взимать какую-либо плату. Это были обычные подростки из деревни, которые, как объяснил «на пальцах» мой водитель, здесь круглосуточно дежурят, собирая деньги с любой машины на дороге – без всякого повода, за то лишь, что она проедет мимо их деревни. Для меня такое положение вещей является, по меньшей мере, странным, и я не в состоянии понять, как можно собирать деньги просто так, не оказывая никаких услуг и не имея на это никаких полномочий. Кажется, это называется вымогательством. Но Депендра уверяет меня, что здесь это явление встречается на каждом шагу, и если бы мы не заплатили, то ребята у дороги не дали бы нам проехать через деревню, перегородив путь собой. А на помощь им прибежала бы группка местного населения с камнями, дубинками и недобрыми намерениями.

Обстановка на горных дорогах Непала действительно кажется неспокойной, и череда событий нарастает по мере нашего движения, а к тому времени мы не проехали еще и половины пути. Что же может нас ожидать дальше? Спустя очередные полчаса мое любопытство удовлетворяется огромной пробкой на узкой горной дороге вне всяких населенных пунктов. В обоих направлениях недвижимо стоят огромные, ярко раскрашенные индийские грузовики, водителей которых уже нет в кабинах. Они, по-видимому, застряли здесь давно и, надо полагать, надолго, а потому все отдыхают на обочине или же дремлют на крышах своих грузовиков. Туда ведут узкие металлические лестницы, и крыши таких автомобилей, так же как крыши местных автобусов, часто используются как дополнительные места для провоза людей. Мы не становимся в очередь за грузовиками, а проезжаем мимо, направляясь к пропускному пункту, существование которого наметилось всё возрастающим скоплением машин и полицейских, вооруженных автоматами. Кое-где приходится стоять, но, тем не менее, мы постепенно двигаемся вперед, в отличие от ярких грузовиков.

Неожиданно Депендра обращается ко мне с речью в два пространных предложения. Я со второго раза и с большим трудом догадываюсь, что он просит меня снять кепку, так как полиция на пропускном пункте должна отчетливо узреть, кого везут в машине. Я немедленно снимаю кепку и оглядываюсь по сторонам. Депендра, до предела опустив в машине все имеющиеся стекла, на минимальной скорости ползет вперед через ряды бдительных полицейских, расположившихся на посту по обе стороны дороги. Некоторые из них подходят ближе к машине и что-то спрашивают у водителя. Наконец, мы проезжаем пропускной пункт. Сразу за ним, образуя гигантскую очередь, стоят не менее пятидесяти абсолютно одинаковых, ярких грузовиков, ожидающих проезда во встречном направлении.

Мы поднимаемся всё выше в горы, виды за окном становятся всё более впечатляющими. Депендра спокоен – кажется, его вовсе не затрагивают подобные ситуации на дорогах, потому что он, по всей вероятности, давно успел к ним привыкнуть. Так же, как привык и к горному серпантину, и к закрытым поворотам над обрывами, и к беспрерывному «влево-вправо-влево-вправо». Мы проезжаем небольшие горные деревни, где на главной улице непременно располагается магазин «Кока-кола», а на окраине – здание с крупной вывеской «Виски». На пустых дорогах между населенными пунктами нам встречаются дети лет шести-семи в синей форме с красными галстуками. Они держат в руках книжки, возвращаются из школы в свой поселок. Их никто не сопровождает, дважды в день они проходят эти несколько километров поодиночке или вдвоем, по ненадёжной обочине, по самому краю обрыва. Это их обычная жизнь.

Еще один крутой поворот и – резкое торможение. На земле лежат две большие автомобильные шины, полностью преграждая дорогу. Они горят, охваченные черным, чрезвычайно едким дымом. Депендра вынужден неспешно и крайне осторожно объезжать их единственно возможным способом: по самому краю обочины, срывающейся в обрыв. Мы преодолеваем это неожиданное препятствие молча. За поворотом взору открываются несколько высоких холмов, а перед ними раскинулась очередная горная деревня. Над этими холмами я различаю высокий столб густого черного дыма.

Едва въехав в деревню, мы наблюдаем повсюду заметное оживление. Отчего-то слишком много людей на улицах, много туристических машин по краям дороги. Я различаю впереди несколько отрядов вооруженной полиции: все с автоматами, дубинками, ножами и щитами. Очевидно, снова придется задержаться и, по всей вероятности, уже надолго. Депендра быстро паркует машину едва ли не у первого попавшегося жилого дома на центральной улице, так близко, что еще чуть-чуть, и мы бы въехали в его непрочный деревянный фасад. В поселке к тому времени скопилось небывалое количество автомобилей, многие еще прибывают, их ставят беспорядочно и в несколько рядов. В деревне уже сложно найти свободное место.

Водитель мой, ничего не говоря, уходит. Я замечаю, что он закрыл замки снаружи. Солнце греет очень сильно, и становится невыносимо жарко внутри машины. Я понимаю, что выходить мне пока не надо. Из машины я наблюдаю за всем происходящим на главной улице: с криками несется группа местных жителей, кто-то из них бросает камни в сторону полицейских отрядов, которые то беспечно прогуливаются по поселку, то вдруг начинают догонять восставших.

Как только ситуация на время успокаивается, мирные граждане – старики, женщины и дети в ближайших домах тут же принимаются выглядывать в окна. Но стоит им понять, что полиция вновь активизировалась, они быстро исчезают в глубине своих жилищ и с невероятной быстротой закрывают все ставни. Все дома в деревне деревянные, плохо сбитые, с огромными щелями между досками. Я замечаю несколько пар любопытных глаз, которые наблюдают через эти щели за происходящим вокруг. В такие моменты в деревне наступает мёртвая тишина – все спрятались и молчат. Только раздаются иногда шаги отрядов полиции, вновь и вновь пересекающих поселок. Через пять минут ставни снова открываются, и люди быстро высыпают на улицу, оживленно болтая друг с другом и обсуждая увиденное.

Новые машины с туристами всё прибывают. Я вижу рядом белую «Indica» – маленькую индийскую машинку, которую мы обогнали на одном из горных подъемов, когда она в очередной раз заглохла прямо на повороте. Рядом стоит потертый автобус с туристами, там тоже все замерли, и никто не выходит из салона. Местные дети, окружив нашу редкую для этих мест красавицу «Ауди», с любопытством разглядывают ее, трогают фары, капот, зеркала, кто-то даже пробует забраться на крышу.

Мне уже становится не по себе в нагретом солнцем, наглухо закрытом салоне, но, к счастью, вскоре возвращается Депендра и, открывая мне дверь, приглашает выйти. Я, радуясь своему освобождению, охотно выпрыгиваю из машины, а он вдруг предлагает: «Пойдем со мной, посмотрим». Ситуация в деревне временно успокаивается, и я, следуя за водителем, подхожу почти к самому центру событий. На краю деревни обнаруживается старый мостик через сухое русло некогда протекавшей здесь реки. На самом мостике, а также перед ним и за ним располагается большая, агрессивно настроенная группа людей. Полиция стоит рядом и спокойно взирает на них. Я наблюдаю эту картину всего несколько минут, ощущая себя кем-то вроде героя-первопроходца, потому что ни один турист так и не осмеливается выйти из своего транспорта и тем более подойти так близко к мосту. Местное население смотрит во все глаза, прижавшись к ветхим стенам своих домов. Депендра стоит впереди – он спокоен, он просто наблюдает.

Внезапно ситуация резко меняется, переходя из состояния покоя в активную стадию: полиция резко переходит в наступление и, применяя дубинки, выгоняет восставших с моста. Согнав людей с их единственного стратегического пункта, отряды гонят их по улице, и эта шумная, хаотичная волна подступает всё ближе и ближе. Деревенские жители мигом прячутся в своих домах. Я понимаю, что надо уходить. Водитель мой всё так же невозмутимо стоит впереди, на него бегут люди, за ними – отряды полиции, повсюду летят камни, мелькают дубинки, отчетливо слышатся крики, призывы, команды…

Я не то чтобы бегу, но очень быстрым шагом возвращаюсь к машине и останавливаюсь рядом с ней. Несмотря на то, что автомобиль припаркован на главной улице в середине деревни, он всё же находится не в самом центре событий. Вокруг – ни единой души. Поселок замирает, предчувствуя новый всплеск атаки, новый штурм, уже зародившийся вдалеке, у моста, и быстро приближающийся, нарастая вместе с гулом, топотом ног, ударами, криками, возгласами. Вскоре волна восставших, подгоняемая полицией, поравнявшись со мной, вихрем проносится мимо. Еще одного зачинщика беспорядка изгоняют из деревни, и отряды полиции неторопливым шагом возвращаются обратно. Они идут по другой стороне главной улицы, но один из полицейских, вдруг заметив меня между несколькими машинами, быстро переходит дорогу и приближается ко мне. Довольно грубо указывая своим автоматом на дверь нашей «Ауди», он буквально приказывает: «Немедленно сесть в машину!» Естественно, я мгновенно повинуюсь.

Но забастовка еще не окончена, не всех ее участников удалось выгнать за пределы деревни. Отряды возвращаются к мосту, и я уже слышу пять отчетливых выстрелов, затем следуют звуки сильных ударов, крики людей, еще крики, еще удары, еще крики, еще выстрелы… И снова возвращается Депендра. В течение пятнадцати минут он тщетно пытается связаться с кем-то по мобильному телефону. Связи нет – горы. Затем просит меня набрать нужный номер уже на моем аппарате. Я пробую, но связи по-прежнему нет. Наконец, ему удается связаться с моим куратором Амадом, и он передает мне трубку. Амад бодрым голосом спрашивает меня: «Как дела? Слышал, вы попали в небольшой беспорядок? Ничего, вы просто подождите там, в деревне. Через два-три часа всё должно успокоиться, и вы продолжите путь».

Два-три часа… Обнадёжил…

Местная пожилая женщина, хозяйка дома, у дверей которого мы так драматично припарковались, заинтересовалась мной. Я замечаю, как она внимательно и с явным интересом рассматривает меня, задавая моему водителю какие-то вопросы. Вскоре по приглашению этой пожилой женщины мы оба проходим внутрь ее дома, пересекаем комнаты и оказываемся на светлом заднем дворе. Там на удивление чисто. Внизу, на склоне холма, располагается огород, а у дома устроена скамья, на которой сидит пожилой мужчина. На небольшой полянке у скамейки гуляют козы со своим потомством. Женщина, устроившись на скамье рядом с мужем, что-то оживленно обсуждает то с ним, то с Депендрой. Я слышу слово «Похара» и «Россия», она мне улыбается. Судя по всему, я чем-то ей понравилась.

Через какое-то время мы снова выходим на центральную улицу деревни. На наших глазах за считанные секунды здесь всё кардинально меняется. Водитель белой малютки «Indica», сбиваясь с ног, бежит к своему автомобилю, в одно мгновение прыгает за руль и с максимальной скоростью, на которую только способно это индийское чудо техники, уезжает в сторону моста. Так же стремительно срывается с места и потёртый туристический автобус, из которого за все эти часы ожидания никто из пассажиров так и не осмелился выйти. Среди застрявших в этой деревне машин наблюдается явное оживление: водители бегут к своим автомобилям и в спешке выезжают из деревни, боясь, что основа обстоятельства в мгновение изменятся, и выезд вновь закроют.

Похоже, наше многочасовое вынужденное ожидание закончилось. Депендра так же быстро реагирует на ситуацию, и мы уже покидаем деревню. Проезжая старый мост, на котором происходили активные боевые действия, я замечаю на земле явные следы битвы: много тяжелых камней, горящие шины, самодельные дубинки, а местами – разбитые бутылки, куски колючей проволоки, кровь…

У нас остается немногим больше половины пути до Похары, и один из водителей встречных грузовиков заверяет нас, что впереди дорога свободная и спокойная. Мы останавливаемся в приятном придорожном кафе «Горная вершина», которое всем своим видом указывает на то, что здесь располагается одна из рядовых туристических стоянок. Следом за нами прибывает знакомый потертый автобус с туристами, который полтора часа назад стоял по соседству с нами в злополучной деревне.

Кафе не рассчитано на большие группы, и столиков едва хватает на десяток человек. Ко мне подсаживается пожилая женщина из Индии, одетая в ярко-желтое сари.

- Хороший кофе? – спрашивает она у меня, чтобы начать разговор.

- Нормальный, – отвечаю я без особого энтузиазма, чувствуя, что вот-вот буду вовлечена в скучную, вынужденную беседу.

Она подвигается ближе ко мне и на отличном английском языке продолжает:

- А вы тоже попали в эту забастовку в деревне?

Я утвердительно киваю.

- Это было ужасно. Я так испугалась! – продолжает она, явно ожидая от меня аналогичной реакции и продолжения разговора.

Я замечаю морщинистые руки этой пожилой женщины. Украшенные тяжелыми перстнями, они завершаются алыми, неестественно длинными и острыми ногтями. На ее темном лбу знаком ли третьего глаза, признаком ли мудрости, замужества или принадлежности к определенной касте пылает кроваво-красное бинди.

В ответ я просто пожимаю плечами, и, допив одним глотком свой кофе, на этом обрываю наш недолгий разговор с тем, чтобы выйти на улицу и отыскать Депендру. Впрочем, он, по своему обыкновению приветливо улыбаясь, уже ждет меня у машины.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить