Собирая улыбки кхмеров

 

Исследование сельских районов Камбоджи привело меня в типичную деревню кхмеров в нескольких километрах от Сием Рипа. Это была тихое поселение, и, несмотря на близость к Ангкору, в этой местности не обнаружилось никакого напоминания о храмах.

Зеленые равнины этого региона появились, в основном, благодаря бескрайним рисовым полям, частично покрытым водой. Регулярные наводнения были одной из основных проблем, с которой люди сталкивались практически во всех провинциях страны. Тяжелейшая ситуация, несомненно, случалась в районе озера Тонле Сап, но и остальные регионы были также вовлечены в эту непростую борьбу с водой.

Несколько дней назад меня охватило странное ощущение, когда маленький самолет вьетнамской авиакомпании сделал привычный разворот, снижаясь к аэропорту Сием Рипа. Я сосредоточенно смотрела сверху на абсолютно плоскую поверхность, целиком покрытую водой. На этом водном пространстве на многие километры вокруг не было ни дорог, ни поселков и ни малейших признаков жизни. Казалось, что это место было совершенно необитаемо. Именно такой Камбоджа предстала передо мной в первый раз. Однако и в Сием Рипе и в районе храмового комплекса Ангкор я повсюду с удивлением находила лишь абсолютно сухую землю. Где же была вся та безграничная вода, которую я так отчетливо видела с воздуха?

Структура деревни была крайне проста. Через рисовые поля шла прямая проселочная дорога, вдоль которой располагались редкие домики. Самые надежные дома представляли собой одноэтажные сооружения из дерева, стоящие на сваях, с деревянной лестницей, ведущей во внутреннее помещение. Обычно в доме была всего одна комната, которая служила спальней. Люди, как правило, спали прямо на полу, и в домах никогда не было никакой мебели. Пространство под домом использовалось одновременно как хранилище домашней утвари, стойло для животных, кухня и игровая площадка для детей, которые располагались там, пока свиньи и водяные буйволы уходили на выгул.

Почти в каждом доме в деревне было много детей. Голые и босые, они сидели в этих двориках под домом, забавляясь горшками и влажной грязью. Курицы и маленькие черные поросята ходили вокруг в поисках пищи. Стирка, приготовление еды и любая другая домашняя работа совершались именно в этом пространстве под домом, всё происходило одновременно, всё смешивалось без всякого стеснения. В сельской жизни кхмеры всегда окружали себя животными. Те, у кого не хватало места для коровы, буйвола или свиньи, заводили в домах кур, попугаев и крыс.

Мой интерес к этому примитивному существованию рос всё больше и больше по мере того, как я продвигалась вдоль дороги, исследуя дома один за другим. Чем живут эти люди? Как проникнуть внутрь их жизни, чтобы распознать чувства и мысли за улыбающимися лицами женщин, поглощенных непростым домашним трудом с утра до поздней ночи?

Результаты этих размышлений, подтвержденные увиденным, оказались довольно неожиданными, хотя и весьма поверхностными. В этих сельских жителях я увидела открытых, позитивных и полных жизни людей; мне нравилась их энергия и живость, с которой они воспринимали окружающий мир. Несмотря на то, что их жизнь, конечно же, была очень непростой, они совершенно не были озлоблены на нее. Так же как не чувствовали зависти к процветающим нациям и не испытывали смущения по поводу своих собственных плачевных достижений.

Все это угадывалось в их невероятно теплых и искренних приветствиях, в открытых и внимательных взглядах, в осторожных жестах, предупреждающих всякую возможную опасность. Это также читалось в высочайшей степени уважения, которое они испытывали к незнакомцам и иноземцам, в спокойной, уверенной и простой манере, с которой они умели себя держать. И непременно – в незабываемых улыбках, которые всегда, каждую минуту, сияли на их лицах. В них не было обреченности, они всегда улыбались.

Трудно сказать, были ли они счастливы в тех жизненных условиях, которые имели. Возможно, суть противоречий кроется в значительном контрасте между их реальностью и всеми неисчерпаемыми возможностями, которые предлагает современный мир, но которых они по определению лишены.

Были ли они выходцами из далекой процветающей эры Ангкора? Или же современниками, подавленными режимом прошлого века и выпущенными, наконец, в первый в их истории мирный период последнего десятилетия?

Свидетельства ужасающей бедности постепенно возникали в конце деревни, где дома стояли очень плотно друг к другу. Среди них начали попадаться примитивные покосившиеся лачуги и маленькие палатки, сооруженные из обрывков грязной одежды и сухих пальмовых веток. Такие неустойчивые жилища могли разместить не более двух человек. Обычно в них укладывали детей на ночь или прятали их во время дождя.

Я видела такие жилища и в городах, они, как правило, располагались под небольшими мостами у реки, а также в лесах и джунглях в районе Ангкора. Вокруг храмового комплекса не существует деревень, эти земли всегда тщательно охраняются от любых заселений, тем не менее, и там порой можно увидеть одиночные кабинки и палатки, разбросанные по лесу.

Говорят, что в этой стране до сих пор проживают абсолютно дикие племена, живущие далеко в джунглях. Местное население привыкло считать этот народ изгоем, и подобные племена никогда не вступали ни в какие местные сообщества. Они существуют вне цивилизации и вне всякого развития. У них по сей день отсутствует одежда, и живут они дикими, жестокими обычаями отдельно от всей страны на землях, сильнее всего охваченных распространением малярии.

Страна загадочно оставляла некоторые вопросы без ответов, но иногда кидала голую правду в лицо, когда не особенно в ней нуждаешься.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение...

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить